Вечный порт с именем Юность - Владимир Казаков

Сидя на ящике в грузовой кабине вертолета, Донсков просматривал технический формуляр и сначала не обращал внимания на бормотание за бортом. Но вот бормотание усилилось, стало четче и появилось слово «замполит». Донсков заинтересованно прислушался, продолжая листать формуляр.

– Ты хоть раз говорил с ним? Как он из себя?

– Ай-я-яй, Степан! До сих пор не познакомился со своим политическим папой!

– То да се, а тут следователь замучил!

«Богунец и Галыга», – догадался Донсков. Речь шла явно о нем, и слушать дальше было неудобно. Он постучал кулаком в дюралевый бок вертолета.

– Что тебе следователь? Ефимка опять выгородит!

– Нет! Сейчас я не виноват. Ей-богу, готовил машину, как девицу под венец. Так как Донсков то? Его Владимир Максимович, кажется, звать?

– Ничего дядя! «Спасательной» подходит. Когда злится, глаза светлеют, сатанеют. Себя в руки берет, а глаза не может. Так и кажется – сейчас ушибет. Ну, что еще? Рассказывали, и сам видел, как летает: винтом способен выкроить костюм точно по твоей мерке, при посадке положит тросик на спину муравью!

Донсков еще раз постучал в стенку вертолета, теперь уже разводным ключом. Разговаривавшие и на это не обратили никакого внимания, наверное потому, что на вертолетной стоянке сегодня, в технический день, работали все авиаспециалисты и различного шума хватало.

– Ты говоришь, сатанеет… По-человечьи он говорить может?

– По-человечьи-и! – передразнил Богунец. – Догадываюсь, Степа, что ты имеешь в виду. В зенки тебе наплевать – будет по-человечьи! К сожалению, он этого никогда не сделает. Я бы мог, да сам не бог!

– Много позволяешь, Богунец! Я старше тебя почти вдвое!

– Не обижайся. Пойдешь сам или мне помочь?

– Решил уже.

– Заявишься, доложи: мол, рассказал все Богунцу, думал, он тоже прохиндей, а он к вам, товарищ замполит, послал.

– При чем тут ты? Я сам хочу!

– А что, трудно про земляка хорошее слово молвить? Твое хотение на годы растянулось. Иди, Степан, милый, а то ведь понесу!

– Ладно, пошел искать замполита, Антоша. Найду и скажу: заслуженный фронтовик Степан Галыга дерьмом стал!

– К этой самокритике да еще бы кулак, Степа!

Сидеть в вертолете и слушать дальше Донсков не стал. Он вышел из грузовой кабины, взял чистую ветошь с технического столика и, обмакнув ее в бензин, налитый в ведро для мытья рук, принялся очищать масляное пятно с полы пиджака. Галыга, увидев его, повернулся и хотел исчезнуть, но Богунец ухватил техника за рукав.

– Здравствуйте, Владимир Максимович! Разрешите познакомить вас с авиатехником эскадрильи, который только что вернулся из города от следователя, где, как вы понимаете, не чаи распивал.

– Добрый день, товарищ Галыга! – подойдя к ним, протянул руку Донсков. – Невольно подслушал ваш разговор. Прошу извинить. Если желаете я к вашим услугам.

Галыга решительно пожал руку замполита и даже тряхнул ее дважды. Был он чисто выбрит, бледен. Новенькая аэрофлотская форма слегка топорщилась на его худощавой фигуре.

– Степан Федорович Галыга.

– Рад видеть вас, Степан Федорович, в здравии.

– Антоша, уйди!

– Есть! – Богунец приложил два пальца к синему берету, четко, даже картинно, повернулся через левое плечо и пошел к соседнему вертолету.

– Может быть, рассказывать ничего не надо? – спросил Донсков. – Я уже знаю, Степан Федорович, с обслуживанием вертолета все в порядке, и он упал не по вашей вине.

– Надо! Был заслуженным фронтовиком Галыга, когда-то был, но стал вор я и сволочь, хотя Руссова и не подвел.

– Беспощадно, Степан Федорович.

– Хочу выскрести душу и жить дальше. Только не мошенником, не пьяницей! Я еще и дурак! Та-акой дурак!

– Не волнуйтесь, Степан Федорович. Если вы уже решились на исповедь и роль попа отвели мне – не знаю, чем заслужил? – давайте факты.

– Есть факты и… нет их!

– Сказочно!

– Так получилось, что я не могу ничего доказать.

– И не нужно. Судьей быть не хочу. Просто расскажите. Или переживите в себе.

– Я должен говорить.

– Может, посидим в вертолете?

– Пройдёмте в городок… Начну про то, как я стал вором… Нет, сначала про то, почему стал пить. А в общем, заливаю, совесть заливаю, так легче.

– Слушаю, – заинтересованно сказал Донсков.

Путаясь в подробностях, Галыга рассказал, как он на руднике скатил под пригорок бочку, а потом тайно привез ее в Нме.

– Что было в бочках?

– Разве я не сказал? Спирт. Ректификат чистейший.

– Ну, и?..

– Вроде – факт! Долю спирта отлил, остальное отдал. По баночке, по скляночке высосал свою часть. Жена как-то пришла поговорить, удивилась, откуда у меня в доме столько зелья. Последнюю юбку, грит, продам, а иди и выплати ворованное… или мы с ребятами никогда не вернёмся. Я к одному человеку… за советом.